Дементьев
Владимир Васильевич

писатель публицист, основатель межднародного научно-технического журнала «Авто Газо Заправочный Комплекс + Альтернативное Топливо»

                           О владельце сайта.

  Дементьев Владимир Васильевич – писатель публицист, основатель межднародного научно-технического журнала «Авто Газо Заправочный Комплекс + Альтернативное Топливо», выпускаемый с января 2000 года. Участник группы по разработке Федерального Закона «Газомоторное топливо» при Госдуме РФ и Совете Федерации РФ.

  Область общественных интересов.

 Роль гражданского общества в социальном развитии государства и укреплении экономики. Усиление оппозиционных сил в развитии Российского государства. Проблемы развития информационного общества и общества знаний.

   Биография.

   Родился 9 апреля 1937 года в городе Харькове. Отец военный врач, погиб в начале ВОВ при бомбёжке санитарного поезда.
  Мать осталась одна, мне шёл пятый годик. Когда кончилась возможность достать какие-либо продукты, мама посадила меня в санки (это были такие двухэтажные санки – внизу кое-какие вещи для обмена, наверху ребёнок) и мы поехали по дороге из города в сторону предполагаемого фронта вдоль основных дорог. По дорогам беженцев обгоняли машины с поющими немецкими солдатами, танки и гужевые интендантские обозы немецкой армии. Лошадьми управляли пожилые немци, они с нескрываемым любопытством и даже с сожалением смотрели на беженцев с детьми, с трудом передвигающимися по заснеженной обочине дороги. Мать рассказывала, что усталась была такая, что она не чувствовала, когда санки сваливались набок и я молча тащился по снегу. Мама была учительницей немецкого языка, поэтому, когда я падал, извозчик кричал маме по немецки, мама понимала и отвечала ему. Иногда пожилой солдат подсаживал нас на телегу и, если не было рядом офицера, доставал из-за пазухи семейные фото и показывал, что у него тоже есть дома дети. Рядовые солдаты были простыми людьми.

 Так мы и шли до ближайшей деревни. Немцы любили порядок. Они заставляли колхозников продолжать работать, собирать урожай и сдавать его фуражирам. В деревне был установлен такой порядок, все беженцы должны были собираться на ночь в очередной хате на ночлег и хозяева обязаны были принять их и накормить. Так люди и шли всё дальше от Харькова, постепенно расходясь в разные стороны. Мама пошла по узкоколейке в сторону города Лебедин. Когда-то она бывала в мирное время в нём. От трудной дороги, холода и голода к вечеру, когда смеркалось у мамы начали болеть глаза, началась «куриная слепота», это после заката солнца глаза перестают видеть. Кое-как мы добирались до какого-нибудь посёлка, где нас добрые люди пускали переночевать и кормили сельской пищей. Так мы добрались до города Лебедин. Там нас определили с другими беженцами на жительство в какой-то двухэтажный деревянный дом. Мать послали работать уборщицей в госпиталь. Такие были порядки, за которыми наблюдали бывшие советские люди, пошедшие служить немцам в полицию. В начале лета мы ушли из города и начали наши хождения по оккупированной Украине.

  Мне уже пошёл шестой год. Временами мы останавливались в какой либо деревне, где делали передышку на несколько дней и я общался с деревенскими детьми. В памяти у меня остались вкус жаренной картошки с помидорами, аромат которых у меня до сих пор во рту, свежий жмых отжатых подсолнечных семечек и коровы хозяйские, которых я выводил гулять.

   (Ниже идёт историческая хроника военных лет).

   Немцы приближались к Харькову.
 После Киевской битвы главные военные события на южном участке советско-немецкого фронта развернулись в харьковском направлении. Немцы бросили против защитников города свою дивизию 6А во главе с генералом-фельдмаршалом Вальтером фон Рейхенау. Этим войскам противостояли ослабленные предыдущими боями части 38-й армии, которыми командовал генерал-майор В. В. Цыганов. Эти части граничили на севере с подразделениями 5-го кавалерийского корпуса, а на юге — с 6-й армией генерала Р. Я. Малиновского.

  Несмотря на упорное сопротивление советских частей и ожесточённые бои в центре и отдельных районах, 24-25 октября 1941 года город был захвачен немецкими войсками (окончательно оставлен РККА в 22:30 25 октября). 55-й армейский корпус под командованием генерала Эрвина Фирова, который находился на правом фланге немецкой 6А, охватил Харьков с обеих сторон и заставил советские войска покинуть город. На северных окраинах Харькова и далее до Дергачей действовала 239-я немецкая пехотная дивизия 17-го армейского корпуса. Однако основной вклад в победу сделала 57-я пехотная дивизия под руководством генерала Достлера.

  Несмотря на все зверства гитлеровцев, в Харькове, как и в других городах, были силы, поддерживавшие оккупантов. В первую очередь к их числу относилась Организация украинских националистов. Своей главной целью данная организация провозгласила создание независимого украинского государства. Для достижения этой цели оуновцы пошли на сотрудничество с оккупационным режимом. По этой причине в Харькове была создана украинская вспомогательная полиция, поддерживавшая действия немцев. В декабре 1941 г. украинская полиция смогла организовать несколько маршей по городу с оркестром и исполнением националистических песен. Однако широкой социальной базы оуновцы в Харькове так и не нашли. Более того, впоследствии большинство членов ОУН в Харькове были репрессированы оккупационной властью.

   Голод.

  Условия жизни харьковчан в оккупированном городе были чрезвычайно тяжёлыми. Главной проблемой в это время стал страшный голод, возникший по причине полного безразличия городской власти к вопросам поставок продовольствия. Люди ели буквально всё: шелуху картофеля, кормовую свеклу, казеиновый клей, домашних животных.

  Известный харьковский художник Симонов рассказывал, что даже были случаи, когда на базаре продавали человеческое мясо, хотя за такие преступления даже немцы наказывали продавцов повешением.

  Люди начали опухать, большинству из них было трудно даже элементарно передвигаться. Стала обычной картина: сгорбившиеся фигуры харьковчан, запряженные в детские сани, на которых они перевозили умерших родных людей. Во многих случаях не хватало сил похоронить умерших или же это просто было некому делать.

  Весной 1942 г. в домах накопилось много трупов. По данным городской санстанции, 54 % умерших в феврале 1942 г. по состоянию на 2 марта не были похоронены. Таких случаев было немало и в дальнейшем. Известен пример, когда умершая от истощения в мае 1942 г. женщина была зарегистрирована только в ноябре. Масштабы голода очень сложно осознать, тем более что на сегодняшний день нет полной статистики. По данным Харьковской городской управы, в 1942 году от голода умерли 13139 харьковчан, что составляло более половины всех умерших за этот период.

   Базары в оккупационном Харькове.

  Но люди продолжали жить. В этих условиях центрами жизни населения Харькова стали 14 рынков — Благовещенский, Конный, Рыбный, Холодногорский, Сумской, Журавлёвский, Павловский и другие. Торговли за деньги здесь поначалу вообще не было, повсюду господствовал бартер: меняли почти всё в самых неожиданных комбинациях. Впоследствии кое-что стало возможно купить и за деньги, но цены на все товары превысили все мыслимые рамки. Наивысшими цены были в январе-феврале 1942 года. В это время килограмм ржаного хлеба стоил 220 руб., пшеницы — 250, картофеля — 100, сахара — 833 руб. И это при том, что средняя зарплата на тот момент составляла 500—600 руб. в месяц (работать кое где было можно, немцы это поощряли, но на работу мало кто ходил) — естественно, что при таком положении дел большинство людей не могло приобрести продукты питания на базаре. Денег хватало только на приобретение макухи (то, что оставалось после отжима масла из семечек) или семян подсолнечника. Анализ движения базарных цен позволяет определить факторы, влияющие на их динамику.     Безусловно, главной причиной скачков цен была ситуация на фронте: наивысшими цены были в январе 1942 г., в начале оккупации города, и в марте 1943 г., когда немцы сумели вторично отбить освобождённый Красной Армией город. Вторая по значимости причина дороговизны товаров — господство спекулянтов на базарах, в особенности на центральных — Сумском и Рыбном. Соответственно, эти базары были самыми дорогими. Самыми дешёвыми были Холодногорский и Конный, что объяснялось прямыми поставками продуктов из села и меньшим влиянием спекулянтов и посредников.

  Мены.

  Важно отметить, что харьковчане не сидели сложа руки, ожидая голодной смерти. Все, кто мог, ездили на село, на так называемые «мены». Горожане несли за город все ценности, которые у них были, надеясь получить за них продовольствие. Например, директор инженерно-экономического института Дубинский сумел выменять за свой пиджак более чем 2 пуда муки, а за пальто сына — 2 пуда пшеницы и 1,5 кг сала. Золотые часы можно было обменять на буханку хлеба. Благодаря «менам» многие харьковчане сохранили свои жизни.
  Тут надо отметить одно важное обстоятельство, способствующее населения города производить в ближайших сёлах такие "операции" обмена. В начале оккупации города и успешного продвижения немцев на Восток за отступающей советской армией, военные относились к беженцам лояльно, эсесовцев и жандармерии в этот период на дорогах не было. А в деревнях всё население, (кто не ушёл с советской армией) работало на сельхозработах под надсмотром немцев, для сбора урожая и сдачи его немецкой армии и поэтому сохраняло кое-какие запасы продовольствия.

  (Продолжение биографии)

   И вот мы узнали, что Харьков освобождён 23 августа 1943 года от немцев и мы пошли назад в родной город.Город встретил нас развалинами. Мы жили до войны в районе «Основа». Дом сохранился, но квартира была занята, из вещей ничего не осталось. Нас поселили в общежитии, а мама пошла вновь преподавать в школу. Время было тяжёлое, маминой хлебной карточки, как служащей, на пропитание и чтобы одеться не хватало. В это время стали пригашать желающих вербоваться на работу в Москву рабочими. Рабочая карточка была лучше «служащей» и мама завербовалась простой рабочей в Москву на стройки по восстановлению города. Это был 1944 год.

  Вскоре в отделе кадров узнали об образовании мамы и её перевели на работу секретарём в «УСМЗ» - Управление Строительства Многоэтажных Зданий» в мастерскую архитектора Алексея Николаевича Душкина, автора многих станций метро, вокзалов, уникальных зданий. Общаясь с ним ещё мальчишкой, я многому у него научился для будущей жизни.

  В Москве я увидел грандиозный, единственный до сих пор салют в ДЕНЬ ПОБЕДЫ!

   В Москве мы с мамой встретили отмену карточной системы в 1947 году и я впервые попробовал пирожного.

Ну, а дальше повествования будут в моих книгах-воспоминаниях и книгах-дайджестах.